Монолог москвича о музыке Сибири
Обычно первой записью в истории современной музыки я называю «Золотой диск» группы «Мухомор», вышедший в начале 1982 года. Именно он сосредоточенно и ярко продемонстрировал новое музыкальное мышление, оставляющее позади отечественную бард- и рок-традицию, когда использовал в качестве магистральных приемов коллаж, стилизацию и стеб – и так по духу соотносился с панком. В Сибири же пришлось подождать лишний год – именно тогда свои музыкальные эксперименты начал Николай «Кока» Катков: на его единственном диске десятитрековый раздел «Шизазой» датирован 1983 годом, а начинается он композицией«Я – дебил». Ее я бы и счел первой песней современной сибирской музыки, название звучит красиво и даже вполне по-христиански, как «горѣе скота». Про эти записи подробно рассказано в классических «100 магнитоальбомах советского рока» Александра Кушнира (кстати, как и про «Золотой диск»), остается только процитировать:
«"Я никогда не считал себя музыкантом, – вспоминает Кока. – Но меня всегда интересовала "конкретная музыка", поиск новых звуков и новых шумов. Долгое время мною двигало желание записываться наложением, не привлекая в студию дополнительных музыкантов".
Первой жертвой неуемной фантазии Коки оказалась попавшаяся ему под руку фонограмма группы Kraftwerk. На одну из флегматичных мелодий немецких электронщиков жизнерадостный Кока наложил уморительно смешной текст про дебила, исполняемый им в духе традиционных китайских песнопений. Связь трех культур: восточной, европейской и советской была налицо, причем самой авангардной из них в конечном счете оказалась русская: "Голова – как часы, в ней стучит механизм / Ну, а мозг-то там был? / Я не помню, забыл / Я – дебил, я – дебил, я – дебил, я – дебил".
Свою подрывную поп-деятельность Кока продолжил тем, что, найдя в пыльном подвале Дома культуры узкую металлическую трубку, установил на одном из ее концов микрофон, а во второй конец принялся наговаривать куплеты про летающий в небе шизоид. Получая в наушниках отраженный сигнал, Кока под шизоидную пинкфлойдовскую мелодию Brain Damage, неторопливые аккорды акустической гитары и бракованного синтезатора фиксировал на магнитофон прозрачную психоделику…»
Кока оставался отдельно стоящей фигурой – из его ровесников никто подобным не промышлял, а поколение сибирского панка было уже следующим, более молодым. Когда Егор Летов давал свой первый концерт в составе группы «Адольф Гитлер» на Новосибирском рок-фестивале, Кока в это время… сидел в его президиуме. Это те самые «20 минут, когда в СССР существовал панк», событие, задокументированное вплоть до стенограмм, и в них приятно встретить знакомую фамилию Катков. Затем Кока записывался с Дмитрием Селивановым (гитаристом «Гражданской обороны», основателем «Промышленной архитектуры»), это издано все на том же единственном диске; еще была запись с концерта его группы «Джем», она официально не выходила, но есть; а потом… Кушнир в своей статье описывал непрактичность Коки, который не собирал записи в альбомы. Прошло больше 20 лет, а ситуация так и не изменилась. Николай Катков занимается музыкой до сих пор и заодно активно создает непритязательные сюрреалистические цифровые картинки – долгие годы он делал их в 3D, а сейчас перешел на нейросети. В музыкальном творчестве тоже проявился ИИ – например, недавно была изготовлена обаятельная нейроверсия песни «Я дебил» или удачная регги-версия песни из джемовского репертуара «Кому ты отдал все это?» Свои разнообразные материалы он не пытается распространять за пределами круга подписчиков, и его творческая стратегия выглядит весьма радикальной. Но пользуясь случаем, я хотел рассказать о нем подробно.
А вслед за Кокой шел весь сибирский панк советского периода. Про него сейчас выходит много новых книг, мемуаров по теме, в виде статей и интервью увлекательный новый материал поставляют «Машбюро», с удовольствием слежу за всем этим. Из книг наиболее впечатлила «Туса. История тюменскго нефорства от Сью» Светланы Рычковой – первая история женской судьбы в среде сибирского панка, напомнила разночинскую литературу. Всячески рекомендую. В общем, уже столько сказано, в том числе мной самим в книге «Следы на снегу», что тут распространяться не хочется, скажу совсем чуть-чуть. Сибирский панк я начал слушать в школьные годы. Конечно, глубина знаний и набор групп с тех пор сильно расширились, а к тому, что любил тогда (да и после) отношение с возрастом стало более критичным. Но недавно я понял: единственная группа, которая для меня прошла все проверки временем и осталась на первоначальной высоте – это «Инструкция по выживанию». Христианский путь Романа Неумоева, отраженный в богатой творческой биографии, оказал на меня влияние, и благотворное. Кстати, история продолжается: его недавнее выступление у меня сейчас в очереди на отсмотр.
А теперь хочется присмотреться к электронике. Первой электронной сибирской группой, по моей информации, стало «Закрытое предприятие». В ранний период их нью-вейв был больше припанкован, затем на вокал встал Аркадий Головин, а гитара как инструмент покинула группу – остались только синтезаторы и драм-машина, – и это в конце 1980-х. Но прошли проверку временем: записи и клипы группы сохраняют обволакивающую атмосферу тоски. В 1990-е появился Nuclear Losь – мощная прогрессивная группировка электронщиков, существующая и поныне. Помню, мне попадалось их интервью для журнала «Птюч» – показательный момент. Другим проектом стал новосибирский Robopop: сначала я увидел их клип, затем концептуальный синти-поп альбом 1992 года «Курсовая» со сквозной тематикой, после еще один, а потом нашлась ссылка на огромную дискографию, но возможность скачивания к тому моменту уже отмерла… Список был супер-впечатляющим, тем более что никакой информации о группе не находилось – так они и остались для меня загадкой.
В какой-то момент в моей жизни высвободилось время и ресурс, чтобы поизучать жанровую музыку, которая давно интриговала. Такова была электронная музыка, такова была и регги-музыка. Базовый пример переосмысления регги в контексте сибирского панка – это песня Егора Летова «Вечная весна». Он не развил эту линию, но ее развила питерская группа «Я-Ха и Уроды». В Сибири же с жанром активно заигрывала тюменская «СИстема БЕзопасности», что-то свое у них вышло, но не громогласное. Линию «Комитета охраны тепла», дарк-регги, по-своему развивала группа «Гудвин и Банда-на». Другой панк-регги вариант вышел у группы «Танцы с муравьями». Все эти три хоть и не встали для меня в первые регги-ряды, но порадовали самобытностью. К ним хочется добавить скорее не регги, но похожий по духу «Оркестр "Савой"». Была одна группа, что встала в первый ряд – «Школьное Солнце», они не из Тюмени, но «из поселка Тарко-Сале Тюменской области». Кажется, автор дебютировал совсем юным, занявшись впечатляющим минимал-регги хоумтейпингом, и некоторые рецензии на его работы встречались в «Бюллетене Йошкар-Олинского реггей-клуба» еще на рубеже веков. Впечатляет название одной из сольных работ Sunjah: «Шаман в Personal Computer». Помимо исходного лоуфай-качества, записи оказались ужаты для заливки на сайт narod.ru. Всплывут ли когда-то исходники? Дай-то Бог. Затем Sunjah сменил проект на даб-трип-хоп «Брачные игры пылесосов», выпустив пару релизов, а затем как будто бы продолжил что-то делать, но его цифровой след затерялся. Он систематически выдавал яркий авторский материал для любителей underground – не зря совместную работу с ним сделали культовые тольяттинские «Дя».
В 1990-е возникла следующая волна сибирского панка, которая осталась скорее локальной сценой: тюменские «Белая Горячка», «ШиЗО» (я так и не смог достать их альбом), Антон «Симмонс» (а его очень хвалил Борис Усов), «Нѣва» плюс более ранние «Центральный гастроном», «Француз и Обормоты», «Пифайф». Но кто-то влился в первую волну: «Мертвый Ты», «Чернозем». Рядом была «Цикаба» из Ишима. Ну, «Теплую Трассу» и проекты их участников (особо плодовит и самостоятелен Александр Подорожный) тут не беру – они для меня все та же первая волна. Про новосибирскую музыку был неплохой документальный фильм «Сибирский Вудсток» (2013, реж. Игорь Колькин, Константин Нарыков), из упомянутых там групп я запомнил «Фрау Крэк», эти хорошие – не так давно компакт выходил на «Выргороде». Еще стоит упомянуть Андрея Жданова, стоявшего у истоков сибирского панка, но как-то неуверенно – он реализовался скорее как поэт, чем музыкант. А рядом с ним и поэт Виктор Iванiв, немного успевший поиграть с музыкальными группами, и даже Саша Романовский с ним участвовал. А куда отнести «Классификацию Д»? Какие-то они деклассированные. Из омских музыкантов я запомнил: Сергея Нейна, сольного артиста и участника группы «Пик Клаксон» (это был единственный из героев «Следов на снегу», с кем я активно переписывался, упокой Господь его душу), «Кровавый утренник», «Летающие свиньи» – их участник еще в 1990-е выпустил правоватый панк-рэп альбом «Волына и Кактус – Наша территория». А последней молодой группой, явно и ярко следующей традиции в наше время, я бы назвал «ЗУТ» из Ангарска, наиболее мне люб их альбом 2023-го «БАМ». А из ранних групп первой волны вживую в последние годы я попадал на Олега «Манагера» Судакова – он-то свою мощь не растерял, о чем я и написал в недавнем концертном отчете. Одно выступление удалось организовать мне самому: это был концерт гитариста-виртуоза Алексея Раждаева («Дядя Го», «Теплая Трасса»), он добрый. Потом помогал еще с организацией концерта на его день рождения, где выступали и сама «Теплая Трасса», и «Было Небо» Алексея Бякина, экзистенциальный сибирский панк-хардкор.
Плавно переходим к рэпу? Придется вернуться в начало 2000-х. Это была первая музыка, которую я начал сознательно активно слушать в конце школы, чуть раньше, чем «ГрОб Records» и «ИпВ-продукт». Сибирские рэп-группы тогда мне попадались: «Ртуть», «Иезекииль 25:17» с альбомами 2004-го и 2005-го «Честное слово третьего подземелья» и «Отрицательное Влияние – Черепашьи бега». Кстати, оба вполне приятные, потом их авторы стали делать хуже (во второй группе был Ант, который после присоединился к Бледному), а это я до сих пор могу переслушать. Ну и третьим к ним «Сибирский Синдикат – Не в бровь, а в нос». Более олдовую ветку сибирского рэпа тогда я краем уха слушал, но внимательнее отнесся только сейчас, во время rap-ретроспективы. Кемеровские «К-316» со своим хитом про «Криминал, кримиримириминал» звучали вполне на уровне «Трэпанаций Ч-Рэпа», сомнительный юмористический поп-рэп от «56 размер», пацанский эмо-рэп «Плохие Белые» с выдающимся дизайном обложки альбома «24 рифмы», и затем обобщенный проект «Сибирский Альянс» – все это субкультурная классика раннего этапа жанра.
К середине 2000-х мой слушательский путь вывернул к абстрактному и экспериментальному хип-хопу, тут уже поджидали новосибирские пионеры жанра SpaceCave, они в строю до сих пор. Позже появился иркутско-братский десант в лице группы «Коба Чок»: Саша ККК, Саша Скул (R.I.P.), Рома Сит, Рома Чудо (R.I.P.) – редко когда такие самостоятельные артисты собираются в одну группу. Наиболее активно музыкальную деятельность до сих пор продолжает первый – под псевдонимом «сашина плешь» он делает выдающийся бытовой джаз-панк-рэп. Саша Скул быстро отсоединился и сделался «Бухенвальд Флавой» вместе с Димой Кирпичом, он же Дима Гусев (книгу стихов Гусева перечитывал буквально на днях, 19 октября 2026 года). А альбом «Коба Чка» 2008-го под названием «Пункт Приема Стеклотары» я в год выхода назвал «Forever Changes отечественного рэпа». Пожалуй, мнения с тех пор не изменил. Другим сибирским городом на карте абстрактного хип-хопа России оказался Красноярск. Интересный вариант жанра с текстами в духе оранжевых книг под биты от нойз-эмбиент исполнителя выдавал cfnslr. Впрочем, он сам об этом вспоминать не любит, а вот его коллега sclwn недавно вернулся в рэп. Вместе с Иваном KBC он был сооснователем абстракт хип-хоп лейбла hool-a-hop records, открывшегося в 2007 году и выпускавшего цифровые релизы плюс кое-что на носителях. Как водится в интернете, значительная часть материалов сейчас утеряна, мои попытки их заполучить пока ни к чему не привели. Лейбл существовал до 2014 года, выпустив порядка сотни релизов. Чуть позже в том же Красноярске прогремел МБ Пакет, сначала как видеоблогер, потом просто как рэпер, затем как христианский рэпер, а сейчас скорее вернувшийся обратно к просто-рэперу.
Переходим в 2010-е годы. Вместо абстрактного хип-хопа на повестке дня встал разножанровый экспериментальный андеграунд. В Москве я пересекался с тремя бывшими омичами: Боровиком Ералашем и сестрами Казарян из Fanny Kaplan. А для Сибири эти годы стали временем нового: «новой сибирской волны» и «Нового Сибирского Порядка». Из «новой волны» я сам застал «Вхоре» и «Убийц». Вокалисткой первой группы была Яна Казанцева, активный организатор с прогрессивным маркетинг-подходом, которая вместе с командой делала в Томске видный фестиваль «Зураб». По ее приглашению я в свое время посетил Томск – это был единственный раз, когда моя нога ступила на сибирскую землю, 2015 год. Обошлось без выступлений, но в ту поездку мы записали одну песенку, в которой помимо упомянутых артистов участвовали Цайзер и рэпер Gxry. Мы подружились тогда с Алексеем Первяковым, музыкантом «Убийц» – не одну композицию с тех пор я спел на его продакшен, да и вживую иногда приятно видимся. Остальные контакты растерялись. А на вокале в его версии группы вместо Вики Чеховой (ныне «Убийцы Crystal») устаканился Егор Древлянин из омских «Шумных и угрожающих выходок», на раннем периоде удивлявших бесконечной концертной активностью. Сравниться с ними могли лишь «Позоры» Лены Кузнецовой, ранее игравшей во «Вхоре» на басу. А Древлянин – это и «Новый Сибирский Порядок», туда еще входит«Узница Совести» – один из последних артистов Сибири, которых я для себя открыл, но уже в 2020-е. У нее впечатляющая музыкальная силища накладывается на некоторую жизненную растерянность. А самыми последними стали «Малышки 18:22», вновь Томск. Поначалу я высоко оценил их художественное творчество (картины, инсталляции, видео-арт), а потом они занялись музыкой, так и попали на закрывающую позицию этого монолога. Кстати, их основной на сегодняшний день альбом спродюсировал все тот же Алексей Первяков. «Малышки 18:22» любят розовый цвет.