Письмо из Сибири. С картинками, движущимся картинками

Самый знаменитый эпизод эссе – фрагмент, где встречается реклама и анимация. А ведь это 1957 год, в Голливуде до сих пор процветает студийное кино, и даже Годару еще три года до дебюта. У Маркера же закадровый голос комментирует один и тот же кадр тремя отличающимися репликами: 

1) «Якутск, столица Якутской Автономной Советской Социалистической Республики, – это современный город, где население ездит на комфортабельных автобусах по улицам наряду с мощными ЗИМами, гордостью советского машиностроения. В духе радостного социалистического соревнования счастливые советские рабочие, среди которых есть и эти живописные обитатели Арктики, делают все возможное, чтобы жить в Якутске стало еще лучше».
2) «Якутск – это мрачный город с плохой репутацией. Людьми битком набивают автобусы кровавого цвета, в то время как члены привилегированной касты бесстыже кичатся роскошью своих ЗИМов – машин, мягко говоря, дорогих и неудобных. Склонившись перед заданием, подобно рабам, жалкие советские рабочие, среди которых есть и эти азиатские на лицо ужасные люди-дикари, предаются первобытному труду, выравнивая площадку бревном».
3) «В Якутске, где современные дома постепенно приходят на смену темным старым районам, автобусы свободнее, чем в Лондоне или Нью-Йорке в час-пик. Проезжает ЗИМ, великолепная машина, находящаяся во владении исключительно государственных департаментов ввиду своей дороговизны. С мужеством и упорством в чрезвычайно тяжелых условиях советские рабочие, среди которых есть и якуты, страдающие косоглазием, стараются улучшить облик своего города, которому это, несомненно, необходимо».

Этот эпизод стягивает на себя все внимание, и из-за него интерпретаторы часто забывают о второй части фильма. А в ней Сибирь у Маркера предстает как пространство для нового. Древняя сила региона – это энергия, текущая в виде реки: она сейчас дает питание электростанциям, а вскоре даст импульс будущему.

Нам показалось весьма символичным, что первым живым существом, отправленным в космос, стала сибирская собака Лайка. Сменить упряжку на ракету – вот, что в сибирском понимании значит идти в ногу со временем. 

Я пишу вам это письмо из далекой земли, ее обугленные деревья и пустоши мне дороги столь же, как реки и цветы. Ее зовут Сибирь. Находится она где-то между средними веками и XXI веком. Между Землей и Луной. Между унижением и счастьем. И кроме того, она прямо по курсу.

Земля приключений
В 1876 году Жюль Верн выпустил во Франции «Михаила Строгова» – приключенческий роман о военном курьере, который должен доставить письмо от Александру II его брату в осажденный татарами Иркутск. Роман был запрещен цензурой в Российской Империи, поскольку правительство увидело в нем аллюзию к восстанию в Средней Азии, недавно (относительно выхода книги) подавленное царскими войсками.

История быстро разошлась по Европе благодаря книгам и театральным постановкам, а в XX веке к ним добавились экранизации: первую снял Гилберт-Макс Андерсен в США еще 1908-м; затем там же вышли адаптации Дж. Сирла Доули и Ллойда Б. Карлтона в 1910-м и 1914-м соответственно; в 1926 году – копродукция Франции и Германии в постановке Виктора Туржанского со звездой из Российской Империи Иваном Мозжухиным в главной роли; затем снова серия адаптаций в Европе и даже Мексике, где Мигель М. Дельгадо снял своего «Михаила Строгова» в 1944 году. Всего около 15 экранизаций за 100 лет, не считая телесериалов.

Мы остановимся на одной из самых масштабных: 1956 год, производство Франции, Западной Германии, Италии и Югославии (в последней проходили съемки). Режиссером этой версии стал итальянец Кармине Галлоне, который родился еще в XIX веке и помнил, что такое империя, а за свою длинную жизнь снял 120 фильмов, не прерываясь даже во время Второй Мировой – за сотрудничество с режимом Бенито Муссолини, он получил целых полгода запрета на съемки после победы союзников. В главной же роли сыграл немец Курд Юргенс, который в 1944 году бежал из Германии от преследований СС как «ненадежный» гражданин. Таким образом, на политический подтекст XIX века накладывается актуальная история Европы. 

Фильм снимается в свежем на тот момент широкоэкранном формате 2.35:1 как конкурент американским студийным картинам. Расчет срабатывает: точные данные бокс-офиса уже найти сложно, но «Михаил Строгов» бесспорно станет самым популярным французским фильмом 1956 года – только во Франции, Италии и Германии его посмотрят почти 20 миллионов человек. Успех фильма породит сиквел, русский эмигрант Виктор Туржанский – тот самый, что уже работал с сюжетом Жюля Верна в 1920-е, – снимет в 1961 году «Триумф Михаила Строгова (Le triomphe de Michel Strogoff).

Некая «клюквенность» присуща еще литературному первоисточнику – по легенде, с рукописью ознакомился Иван Тургенев, который сообщил издателю: «Мой дорогой друг, книга Верна неправдоподобна, но это неважно: она занимательна» [2]. Но мир в фильме Галлоне предельно условен: русские всегда в мехах – даже летом, на улицах – медведи и цыгане, женщины полны жертвенности, татары – само торжество ориентализма, пространства грандиозны. Воображаемая Сибирь (которую, напомним, снимали в Югославии) тут выступает чистым холстом для фантазии.
 

Как и Крис Маркер, режиссер Кармине Галлон поверяет камерой, что Сибири идет историчность и размах. У Маркера если строительство, то сразу ГЭС, а не банального дома; здесь – если заговор, то сразу против царя. Только режиссер «Письма из Сибири» видел в этом пространстве надежду для преобразований, а здесь оно выступает своеобразным аналогом Дикого Запада. 

Несмотря на весь этот клюквенно-морошковый соус, нужно признать: над «Михаилом Строговым» работали люди, которые на себе пронесли тяжесть XX века, и в их кино чувствуется желание представить мир более легким, подобным пространству игры, а не страдания. И воображаемая Сибирь тут работает всего лишь как место действия, как чистый лист, где боевые действия – это приключения храбрых людей, а не ежедневная борьба за жизнь в исправительных лагерях.    

Земля прямоугольных домов
Теперь мы, наоборот, рассмотрим фильм, где Сибирь показана как бесконечный лагерь, ледяной ад, из которого долго и сложно убегать. Притом реальный лагерь здесь – не самое худшее, что может случиться с героем, ведь Сибирь убивает пространством – огромным, диким, неизвестным. 

В основном такой она выглядит в фильмах из стран, с которыми у России были сложные геополитические отношения: Германии, Польши, Японии. Но если польские и немецкие ленты – «Побег из Гулага» (So weit die Füße tragen, что буквально можно перевести как «Покуда держат ноги»), снятый в 2001 году режиссером Харди Мартинсом (композитором неожиданно оказался Эдуард Артемьев), и «Польская сибириада» (Syberiada polska, 2013) Януша Заорского – в итоге вопреки всему превращаются в довольно ожидаемое кино о дружбе и побеге; то копродукционный фильм «Сны о России», созданный японским режиссером Дзюнъя Сато, – совершенно другая история. 

Фильм был снят в 1992 году, а его сюжет основан на книге про японских моряков, которые потерпели крушение у русских островов в XVIII веке и почти десять лет пытались вернуться домой, пока не получили личное разрешение от Екатерины II в Петербурге. Кино получилось масштабное, сравнимое с «Михаилом Строговым», где в касте с русской стороны оказались Марина Влади и Олег Янковский, а с японской – Кэн Огата, который, кроме японских режиссеров, работал, например, с Питером Гринуэем и Полом Шредером. Совместный проект «Ленфильма», Daiei Studios и Tokuma Shoten, эта картина, конечно, в годы открытия России миру стала символической, ведь рассказывает об установлении первых дипломатических отношений между двумя странами.

В отличие от немецких и польских фильмов, у Сато часть героев решает остаться в России – пусть через боль, но они принимают новую землю и православие. Это становится трагедией для одного из персонажей, но парадоксальным образом именно в Сибири японцы открывают себя: «Здесь я впервые осознал себя японцем, я впервые увидел людей другого цвета кожи и языка».

Капитан, неужели все что мы пережили в Сибири было всего лишь сном?

В России фильм попал в лихолетье, но в Японии «сон», как его называет один из персонажей фильма, оценят: пять призов премии Японской киноакадемии (лучшая мужская роль, лучшая мужская роль второго плана, лучшая операторская работа, лучший свет и лучший монтаж) и хорошая касса.

Добровольное заключение
С подобным же желанием найти себя гораздо позже, уже в наше время в Сибирь отправятся немцы и французы в XXI веке. Стоит выделить редкую для такого пространства комедию «Как назло Сибирь» (Ausgerechnet Sibirien, 2012, реж. Ральф Хюттнер) – довольно неожиданный эксперимент компании «СТВ», рассказывающий о командировке представителя немецкой фирмы в Кемерово, где он не может наладить бизнес-процессы, зато встречает свою любовь, певицу Саяну. 

Это кино с ожидаемыми характерами, ситуациями и финалом, по-прежнему симпатичное скорее благодаря тому оптимизму эпохи, который известен по фильму «Питер FM» (2006, реж. Оксана Бычкова). Да и Сибири в кадре нет – все снималось в Мурманской области. 

Французский фильм в «В лесах Сибири» (Dans les forêts de Sibérie, 2016, реж. Сафи Неббу) – более серьезное высказывание, хотя и не лишенное поверхностности туристического взгляда. Пусть оно и основано на одноименной книге писателя Сильвена Тессона, который полгода провел в зимовье на берегу Байкала.

Фильм рассказывает о счастье уставшего от цивилизации француза погрузиться в дикую природу, продолжая традицию то ли Жан-Жака Руссо с его естественным человеком, то ли Генри Дэвида Торо с романом «Уолден, или Жизнь в лесу». Он следует понятным паттернам, вводя разве что беглого преступника, который скрывается в тайге. Конечно, Робинзон и гулаговский Пятница найдут общий язык, и каждый вернется в свой мир.

Ощущение первичности мира
Следующий блок сибирских фильмов – от личностей более созерцательных, ищущих в мире вечную основу: Виктора Косаковского, Вернера Херцога при содействии писателя Михаила Тарковского (племянника того самого Андрея, при произнесении имени которого по аудиториям киновузов идет почетный шепот). Это кино, идущее к мифу, к первоосновам мира, и оттого про него сложнее всего рассказывать. Здесь действуют не люди, а скорее явления, стихии – здесь запечатлено само движение мира.

Виктор Косаковский обращался к Байкалу дважды. Сначала в фильме «Да здравствуют антиподы!» (2011) связывалась одинокая жизнь женщины в байкальских горах Малого моря с бытом южноамериканского пастуха. Затем была более значительная «Акварель» (2018) исследовала зарождение воды от льда Байкала до тайфуна в районе Америки. Провоцирующие трансцендентный опыт, эти картины требуют именно визуального проживания.

Всеядный же Вернер Херцог в Сибирь не ездил, он лишь выкупил материал москвича Дмитрия Васюкова, который по совету писателя Михаила Тарковского, москвича, осевшего в Красноярской тайге, поехал снимать местное население. Васюков снимал годовые циклы людей, живущих в согласии с природой, самым знаменитым из которых стал цикл об охотнике на соболя. Херцог сократил фильм до 90 минут, добавил за кадром знаменитый дрожащий голос, создал адаптацию для англоязычного рынка, но сделал это благородно, оставив Васюкова в титрах. В старом интервью Дмитрий так рассказывал о единственном шансе сибирского материала добраться до большого кинематографического мира:

– Расскажите, как на вас вышел Херцог?
– У меня есть знакомый – Тимур Бекмамбетов. Я ему как-то раз дал посмотреть «Счастливых людей», он устроил в Голливуде несколько показов, фильм кому-то даже понравился, но дальше дело не пошло. Потом оказалось, что фильм через чьи-то руки попал к продюсеру Нику Н. Рэслану. Они с Херцогом приятели, часто ходят друг к другу в гости. В один из таких визитов у Рэслана дома на плазменной панели шел мой фильм. Херцог не только не попросил выключить телевизор, а, наоборот, сел смотреть «Счастливых людей» от начала до конца. И на четыре часа выпал из жизни. Он говорил мне потом – рассказывал по скайпу, что буквально споткнулся о мой фильм. Он влюбился в этих людей и сразу про них все понял. Когда у нас с ним началось общение, я даже не стал его толком расспрашивать, мол, зачем ему это все надо. Просто зацепило. Он увидел в фильме то, что увидел я, приехав в Бахту, – хрупкость человеческой жизни. Если кто и выживет в случае какого-нибудь мирового катаклизма, так только эти люди. Единственное, я у него поинтересовался, первый ли это у него опыт работы с чужим материалом. Оказалось, что нет. Только раньше он работал с исходниками, то есть делал из чужого материала свое кино, а в нашем случае – толком ничего не менял.

Сибирь как стереотип и фантазия 
Последний блок фильмов собрал совершенно неожиданные вещи. Открывает подборку анимационный фильм с изысканным графическим решением в романтическом стиле «Корто Мальтез: Погоня за золотым поездом» (Corto Maltese, la cour secrète des arcanes, 2002, реж. Паскаль Морелли) – один из целой серии экранизаций итальянского графического романа.

Здесь Корто Мальтез охотится за золотым запасом Российской Империи, который временно принадлежит адмиралу Колчаку: «Они все перевозят в поездах, даже свою Родину, даже золото Святой Руси». Более всего это напоминает смесь то ли «Джеймса Бонда» и баек про Чапаева, то ли баек про Чапаева и книг Чака Паланика. Герои стремятся к смерти, которую не могут достигнуть из-за своего мастерства владения оружием и ловкости, а в них сквозит та усталость от жизни, которая есть только у 14-15-летних подростков и Тайлера Дёрдена. Тем не менее «Корто Мальтез» добавляет к приключенческому флеру Сибири приятную краску романтического утомления. Как здесь говорят: «Эти вечера в Сибири похожи на ночи».

В серию неожиданных трактовок Сибири сделали еще один вклад итальянцы, когда в 2012 году оскароносный режиссер Габриэле Сальваторес выпустил фильм «Сибирское воспитание» (Educazione siberiana) с Джоном Малковичем в главных ролях. Достаточно перечислить имена героев, чтобы понять уровень произведения: дед Кузьма, Гагарин и Колыма. Ну, еще можно взглянуть на этот кадр:

Поэтому мимо фильма не смог пройти ни Евгений Баженов, ни Михаил Трофименков, который высказался весьма исчерпывающе.

«Пожил» в Сибири и Уиллем Дефо: в 2020 году вышел германо-итало-мексиканский фильм Абеля Феррары «Сибирь» (Siberia), экранизация «Красной книги» Карла Густава Юнга. Премьера фильма прошла на Берлинском кинофестивале, где он не взял призов. Сюжет его еще бессмысленнее пересказывать, чем любой из перечисленных выше: если вы вдруг читали оригинал, то знаете, что ожидать – точнее, с чем придется встретиться.

Возможно это, правда, и есть Сибирь – что-то дикое, трансцендентное, полное ужаса и счастья одновременно. Земля, превышающая возможности человеческого осознавания. Но притом место, где можно встретить настоящего себя в череде почти невыносимых испытаний духа и тела. 

Примечания: 
[1] Цит. по: Stob J. Cut and spark: Chris Marker, André Bazin and the metaphors of horizontal montage // Studies in French Cinema. 2012. Vol. 12. Issue 1. 
[2] Георгиевская Т. И.С. Тургенев и Жюль Верн.