Письма ненависти Девина Хорана
5 апреля в фонде «Кинора» пройдет ретроспектива фильмов Девина Хорана – американского режиссера и художника, в работах которого пересекаются кино, визуальное искусство и литература.
Рьяный противник кинематографического консьюмеризма, он написал «письма ненависти к кино», в которых не пощадил никого. «Пилигрим» публикует этот манифест сопротивления и веры в возможности образа в переводе Геворга Галстяна – режиссера, куратора SPIEXFF и предстоящего показа.
Введение к Письмам ненависти
Сравните идеи из введения книги Амоса Фогеля Film As a Subversive Art с той эстетикой и теми ценностями, которые прославляются в кино сегодня. В том введении ощущаются ужас и завороженность миром, переживающим апокалиптическую эпоху, век беспрецедентных, пугающих новых парадигм. Век бездн: бездн физического пространства, бездн сознания, бездн войны. Некоторое время искусство стремилось быть соразмерным этому ужасу, этим новым глубинам и масштабам. Фогель и другие видели кино как медиум с наибольшим потенциалом для противостояния, исследования и выражения новых реалий – этого мира в условиях потрясений, человеческого сознания в условиях потрясений.
Но на рубеже нового тысячелетия возник какой-то глубокий страх и подавляющее замешательство. Каким реальностям кино стремится соответствовать сегодня? Не существует слов, способных адекватно описать произошедший упадок: это гротескно, тошнотворно, ужасно в своей банальности. Кино еще никогда не было столь ручным, столь вежливым, столь подобострастным, столь однородным, столь конформистским, столь фальшивым, столь циничным, столь комфортным, столь шаблонным, столь испуганным, столь мертвым. Кино присоединилось к фальшивому миру – миру обусловленности и контроля. Кино уходит со сцены с жалким всхлипом. Нет ничего ужаснее, чем наблюдать, как то, что называется «искусством», возводит этот всхлип в статус гениальности и значимости. Кино стало глобально распространяемой ложью, всемирным всхлипом – одинаковым повсюду, – еще одной формой несвободного, обусловленного мышления, и сами режиссеры щеголяют вокруг, гордясь участием в этой отвратительной, мучительно скучной лжи, фактически празднуя собственное самодовольное нытье.
Эти заметки – лишь мой личный ответ на тотальную скуку и ужас этого упадка, каким я их вижу. Они представляют собой обобщения и концентрацию мыслей, о которых я говорил на своих занятиях (я называю их «пропозициями» с тех пор, как меня начали приглашать выступать в таких местах, как Кавказская школа нового кино и Московская школа нового кино, а также на публичных курсах «Документальные формы»*, которые я организовывал самостоятельно, когда жил в Тбилиси, – они проходили в подвалах и были открыты для всех заинтересованных). Они перемешаны с цитатами, которые я собирал на протяжении многих лет, укрепляя слова, которые мне было нужно услышать. Возможно, я наивен, но не понимаю, почему кинематографисты не черпают больше энергии и вдохновения из таких текстов, как введение Фогеля, или великолепного калейдоскопа возможностей его книги, а вместо этого подчиняются новому виду ментального рабства.
Эти пропозиции были написаны лишь для того, чтобы открыть разговор об этом, чтобы попытаться понять, что происходит и каким образом этому можно сопротивляться.
ПИСЬМА НЕНАВИСТИ К [современному] КИНО //: «Назови мне человека, который не является паразитом, и я выйду и помолюсь за него» // Как спасти кино от легионов убогих, от напуганных безвкусных людей, лишенных воображения и духа приключений, невыносимых придурков, которым следовало бы стать агентами по недвижимости? А кинематографистам арт-мира лучше бы пойти работать регулировщиками, раз уж все они работают на «пересечениях» /// «неформальная цензура, усвоенная и распространяемая работниками культуры позднего капитализма, производит БАНАЛЬНЫЙ КОНФОРМИЗМ, навязать который руководители сталинистской пропаганды могли только мечтать» <<>> и все же они думают, что свободны, думают, что их фильмы свободны, где же сопротивление всем дешевым гребаным соблазнам артхаусных формул, кинофестивальных формул, бесконечных кинофестивальных фильмов, всем мертвым образам, мертвой эстетике, мертвым псевдоакадемическим дерьмовым языкам и мертвой мысли FILMKUNSTGHETTO ?\\ это гетто – стерилизованное, раболепное, перегруженное работой царство, перенаселенное и яростно охраняемое похитителями тел / это мир наемных работников. Жалкая система «кино наемных работников», полная бесполезных излишних работ, которые мешают видению, убивают идеи, убивают кино. Фильмы, снятые услужливыми наемными кинематографистами, чтобы обслуживать безвкусные, мертвые языки критиков и робких кураторов, но не служить жизни и творению; колонизирующий разум мир, который ограничивает воображение и убивает возможности. Где те режиссеры, которых это расстраивает, которых от этого тошнит, которые испытывают отвращение и подавленность из-за ограничения и колонизации разума и всей этой молчаливой цензуры и ПОДЧИНЕНИЯ ЭТОЙ ЦЕНЗУРЕ, которая претворяется интеллектом? Где они? большинство из них просто следуют программе. Большинство из них на самом деле подчиняются цензуре, они подчиняются контролю, без единой мысли о том, насколько это коварно. Они должны быть в ярости, должны сопротивляться: вместо этого они просто работают как послушные наемные работники и называют свой продукт искусством. Они делают «кино наемных работников», кинопродукт, который поддерживает их боссов – лаборатории, скрипт-докторов, программных директоров, интернет-синефилов, псевдоакадемических придурков, людей, играющих стереотипных, гротескно предсказуемых продюсеров и самодовольных критиков с их дохло-депрессивными, безнадежно скучными языками, доверчивую, пассивную, напуганную потребительскую аудиторию, – наемные кинематографисты делают всех их счастливыми, поддерживают стабильность системы, все восхваляют друг друга или, может, критикуют друг друга, но по сути все говорят на одних и тех же ограниченных, кодифицированных, клишированных языках (вербальных, визуальных и общепринято поведенческих языках). Фильмы для трейлеров, для абзацев синопсиса, для лабораторий и комитетов, для жалких заявлений художников. Кино страха, кино живых мертвецов //\\ где найти глубокий скептицизм, откровенную страстную ненависть к статусу-кво артхаусного кино ;; кто отстоит некоммодифицируемые ценности? >< ценности сегодняшнего кино – лишь те, превращаются в това на том или ином уровне критического признания, фестивального отбора, массовый согласный отклик идиотской, визуально безграмотной аудитории, большинству которой нравится то, что, по их мнению, им должно нравиться, потому что у них нет собственного мнения / нравится только то, что им предлагают, без представления о том, что МОГЛО БЫ БЫТЬ \\ так называемый артхаус, так называемое серьезное кино, так называемое арт-кино, как бы срано вы его ни хотели назвать, заперлось в герметичной, удушающей, крайне ограниченной, глубоко несвободной, глубоко однообразной, не-авантюрной, открыто репрессивной, цензурной системе ценностей. Празднуя собственное обнищание, банальность, стерильность. Воображение в этой системе несвободно, идеи в этой системе несвободны, в этом мире так называемого художественного кино. Эта система принимает только определенные виды идей, только определенные виды изображений.; все, что не вписывается в эти узкие рамки, определенные виды дозволенных идей, безжалостно подавляется, блокируется, игнорируется. И они называют себя свободными, на словах выступают за риск, в то время как живут максимально безопасно / на словах поддерживают разнообразие, в то время как на самом деле страстно ненавидят все, что отличается /// «Они имеют дело с формулами, и вы видели эти фильмы десять тысяч раз, но они хотят денег, чтобы делать это снова. И снова, и снова, и снова, и снова; поэтому я посмотрел на них и был так удивлен, потому что они... ну, они молодые лица, и, вероятно, с энтузиазмом и талантом, но для того, чтобы сделать это ШЛЮХОВСКОЕ КИНО. (Извините, если это немного жестоко и несправедливо, но боже мой!)» ::::: «"чтобы угождать большинству [боссам]" – это требование Planet Cinema. Что касается меня, я не делаю уступок этим боссам, этим жертвам жизни, которые думают, что фильм делается только для их собственного удовольствия, и которые ничего не знают о своем собственном существовании». == «это время, когда кино, даже арт-кино, очень осторожно дает вам знать, что именно вы видите, боясь отпугнуть вас». // Быть осторожным, быть напуганным. Он сказал это в 90-х. Все стало намного хуже. Этот страх отпугнуть людей стал почти тотальным (какие же напуганные зрители! Зачем они вообще смотрят фильмы, чего они вообще хотят от кино?). Кинематографисты, как никогда прежде, очень тщательно следят за тем, чтобы вы точно знали, что видите. Поэтому они создают «ручковое» кино; они дают вам все удобные ручки, за которые можно держаться, чтобы вы чувствовали себя безопасно, чувствовали себя умными, чувствовали утонченными, именно так, как нужно, приемлемыми способами. ручки столь же идеологические, сколь и эстетические // эта трусость и страх \\ будь чертовски расстроен этим, ненавидь это, сопротивляйся этому, потому что это колонизация разума, обработка, вторжение, болезнь, антропологическая мутация, это противоположность индивидуальной мысли, индивидуальной свободы, это противоположность свободного воображения и видения /// «Я уважаю художников, у которых есть смелость жить в соответствии с безумием своего искусства... Я рассматриваю искусство не как соревнование или зрелище, а как пространство привилегии, чтобы придать радикальную форму своему взгляду на мир. Искусство долгое время было заложником техники, и сегодня критерием является интеллект, если не сказать цинизм. Но я смотрю на искусство, когда чувствую, что в нем есть место для эксцесса и отчаяния. Я смотрю на искусство, когда оно выкрикрикивается или выблевывается, а не концептуализируется или продается… Я смотрю на некоторых художников и писателей, которые боролись за сохранение в своих работах и в своих жизнях хрупкого баланса между интеллектом и безумием, яростью и любовью, красотой и ужасом, – я борюсь, чтобы защитить себя от инфляции современной культуры – современное искусство поражает меня своей безвредностью, своей покорностью, своей насыщенностью идеологией капиталистического производства» // ++ тот же диагноз безвредности и покорности, другой способ говорить об этом жалком страхе напугать людей, о том, чтобы быть очень осторожными, чтобы не пугать, не сбивать с толку (не смейте сбивать с толку!) или не оскорблять .;;; напротив, «ХУДОЖНИК ВОВЛЕЧЕН В ОБЩЕЕ ФРИК-ШОУ: "ВООБРАЖЕНИЕ – ЭТО ВЫРАЖЕНИЕ БЕСПОРЯДКА. ТАК ДОЛЖНО БЫТЬ". УЧИТЫВАЯ, ЧТО СЕГОДНЯШНИЙ ЗАПАДНЫЙ МИР ВСЕ ЕЩЕ ЛЮБИТ ИЗОБРАЖАТЬ ТВОРЧЕСТВО АВТОРА КАК ПРИЯТНУЮ ЭКЗОТИЧЕСКУЮ ВЕТВЬ ПРОГРЕССИВНОЙ ЛИБЕРАЛЬНОЙ ПОЛИТИКИ, ТАКОЕ ВИДЕНИЕ ВРЯД ЛИ ЯВЛЯЕТСЯ ПРОПУСКОМ К ШИРОКОЙ ПОПУЛЯРНОСТИ». Остались ли еще режиссеры, которые не ищут вдохновения только в том, что пользуется успехом на современном рынке, на фестивалях, у кастрированных критиков и инфантильных спонсоров или среди напуганной глупой аудитории? Кто отчаянно, бдительно пытается быть начеку против отформатированной мысли, против кодифицированных, гомогенизированных и гомогенизирующих языков, вербальных и эстетических? кто ненавидит «ПОХИТИТЕЛЕЙ ТЕЛ», ненавидит наемных работников и потребителей эстетики? /////// Где вы? Пещерные люди и дети против того, что сегодня называют искусством, против сверхизученного, сверхобразованного, сверхгалерейного искусства, против отформатированной мысли и идей, против filmkunstghetto и его механизмов согласного отклика, гомогенизации техники, взгляда, колонизации самого воображения (отчасти благодаря вирусу социальных сетей). Против псевдокинематографического симулякрационного кино (пустой талантливой имитации внешним формам прошлого), прикрывающего жизнь, против лживых языков / против вежливого благовоспитанного фестивального кино и его бесконечной эстетики одного и того же взаимозаменяемого дерьмового кино, против образованной пошлости и трусости, против отсутствия поэтической смелости и видения, против осторожности и расчета, против «тюрьмы современности», против пигмейского кино и перегруженного бюрократического кино;;; un chien andalou. Никогда прежде вещи так не заслуживали уничтожения, но никогда прежде режиссеры не были так довольны, самодовольны, беспечны и просто счастливы следовать отвратительной программе, ни с чем не сражаясь. Они – противоположность тому, за что себя выдают. Никогда еще кино не было менее анархичным, никогда оно не было более скомпрометированным, колонизированным, гомогенизированным, поддельным и потребительским (и я говорю об арт-кино, артхаусе и экспериментальном кино, или как бы вы это ни называли, о том, что считается альтернативой высокобюджетным вещам, но что еще более коварно, потому что претендует на свободу), никогда еще оно не было менее живым, чем сейчас;;;] «Есть какой-то сильный страх, не только у консультантов и режиссеров, но, по-видимому, и у большей части нашего общества: страх очарования, чуда. В результате фильмы превращаются в скучные маленькие мини-драмы, в которых так мало мыслей, что их фактически невозможно заметить. Такой стиль кино меня нисколько не интересует, и я не понимаю, почему на него тратится столько денег. Большинство людей, работающих в кино, – шарлатаны, они были бы так же счастливы, занимаясь чем-то другим. Настоящая любовь в этой сфере – редкость. Реалистичное кино [большая часть современного кино] на деле является очень интеллектуальной формой кино. Вместо этого мы пытаемся использовать элементы, которые проникают прямо в подсознание. Никогда не нужно ограничивать свои фантазии или свое очарование. Если у меня есть какое-то послание, то оно заключается в том, что на себя определенно не нужно налагать ограничения. Я всегда считал, что производить что-то, что не имеет связного сообщения, абсолютно почетно». //// «КИНО ДОЛЖНО БЫТЬ НЕПОСТИЖИМЫМ И НЕПРИЕМЛЕМЫМ» \\\\\||| ....//////// //// Пещерные люди и дети пытаются дать имя, пытаются создать ценности, но кино – это про ощущение того, как вещи исходят из реальной пульсации, с которой мы можем столкнуться, но поражает, когда моя позиция по отношению к фильму, какой бы болезненной ни была, может беспокоить, философия искусств или насилие жизни, заместитель моего сна, но только приземленной, ничего абстрактного или мистического не содержащей, и каждый из нас постоянно подвергается цензуре, сравнимой с неэкранированными сформированными ментальными конструкциям, я скатываюсь обратно в онтологию краски, разожженной и ферментированной, пожалуйста, большинство, требующее называться искусством сегодня, мы должны смотреть на смысл, должны смотреть на твердые альтернативы, на то, что неправильно названо или описано >>>///] Это избыточно подавляющее большинство – это требование чего угодно, кроме ручек кино сверхобразованных образов смерти. Я не думаю, что они – способ вещей расстраивать, нужно категоризировать наслаждение и ничего не знать о зонах бытия. Открытие клапанов, раньше колонизации воображения. В некоторых отношениях это может быть даже ужас, головокружение, прямолинейность, так много людей, вы действительно говорите об опыте, об имитации, о которой широко сообщалось, и последнее, что я собираюсь чувствовать, он имеет в виду другой способ говорить о кино; вместо этого кино, показанное от части его, может быть сформированной человеком информацией, которой люди должны быть. Суть в трусости против настоящего момента. У нас есть доступ к другим способам и попыткам. Концепции или то, что вызывает воспоминания, являются насильственными, первокатегорийными и поэтому неэкранированными, незащищенными, предварительно сформированными ментальными кругами, в особенности противоположными. Подумайте о том, чтобы хуже поговорить о таких переживаниях посреди этого сна. //////{{{{]] \|||||||||||\\{{{{{{{{{{{{{{{{{{{{{{{{{{{{:: «истинные мысли – мысли отказа, пусть это будет точно выражено: отказ от естественной мысли о правовом и экономическом порядке, который навязывает себя как вторая натура, и от спонтанности без исследования и без осторожности, которая является просто привычным движением, притворяющимся свободным движением. Истинные мысли подвергают сомнению, а подвергать сомнению – значит думать, прерывая себя» {{{{{[ = «Творение обеспечивает доступ к зонам бытия, которые иногда лучше не вскрывать. Это верно не только для поэзии, но и для искусства в целом. Проблема не в материальной трудности – а в том, что художник, возможно, тот, кто сталкивается с существованием как бытием, бытием в космосе, наиболее непосредственно. Для художника ничто не является самоочевидным, и за это приходится платить». + «Строго говоря, ни один из этих фильмов не принадлежит нашему миру, нашему времени или нашему кинематографу. Не придерживаясь ни хорошо знакомой эстетики экрана, ни привычной логики экономики кинопроизводства, они представляют себя как свободно парящие беззаконные тела, автономно занимающие свои собственные сектора кинематографического космоса. Некоторые такие работы – шедевры, другие – экзотические цветения донкихотской причудливости, – но все они, по крайней мере, предлагают пересмотреть спектр возможностей кинематографа». ГДЕ ОНИ? ГДЕ ОНИ? «Угнетение, которому необходимо противостоять любой ценой, может открыто проявляться в тираниях или искусно маскироваться в демократиях и считать себя в особенности удачно замаскированным в галереях и кинотеатрах, и оно может прийти с востока или запада, но лесной проход доступен всегда и каждому, независимо от политической, социальной, географической или экономической реальности, однако он совсем не эгалитарен и не является реалистичной опцией для масс, поскольку предполагает большую внутреннюю дистанцию от общества, исключительную силу воли и необыкновенное мужество». \ «Имеется поток изображений, – писал он, – с контролерами, которые квалифицируют, количественно оценивают и дают этим изображениям разрешение на прибытие, сообщая им, куда следует прибыть. Затем эти контролеры превращаются в таможенников – Арт-кино здесь – Коммерческое искусство там – Авторское кино прямо вперед – Популярное кино сюда – Жанр такой и жанр сякой. Вы можете заявить о своих предпочтениях. Экспериментальное кино, можно открыть ваши сумки, пожалуйста?... И все же, – продолжил он, – существует не только желанное пространство для сюрпризов, но и реальная потребность в кино, которое покинет отведенную ему нишу; кино, где напряжение между миром иллюстрируемым и миром иллюминируемым может заставить нас снова жить в этом состоянии сна, столь необходимом для нашего дыхания; кино, которое, следовательно, будет раниться от текущего порядка вещей, кино, которое снова преподнесет этот замечательный сюрприз – то, что еще возможно». || ПЕРЕЗАПУСК /|\ ОРУЖИЕ МЕЧТЫ///////[[[[[]]]]]]]]]]]//////////////\\\\\\\\\||||||||++++
Сноски:
* Facebook принадлежит компания Meta, деятельность которой признана экстремистской и запрещена на территории России.