Главное качество режиссера – «абсолютная посвященность». Интервью со Славой Цукерманом

В строительном институте я познакомился с Андреем Герасимовым, он был моим однокурсником. Произошло это так: на второй-третий день учебы молодой аспирант проводил нам лекцию о работе теодолита. Аспирант заметил, что я во время лекции общаюсь с соседом по парте, и сказал мне выйти вон. Тогда же он выгнал и Андрея. Так мы оказались на улице, а кинотеатр неподалеку определил нашу судьбу – мы пошли в кино. Оказалось, что наш интерес к кинематографу был выше интереса к строительству, это нас объединило. Позже нашлись и еще люди, любящие кино больше строительства, но в общем-то на весь институт нас было шестеро. Удивительно, но строительный принес много талантливых людей и в литературу, и в театр, и в кино – в нашем студенческом театре, например, играл Семен Фарада.

– И Геннадий Хазанов.

– Да, и Хазанов. Как хорошо вы знаете мою биографию!.. И так мы с Андреем Герасимовым начали придумывать, как снимать кино. И придумали каким-то образом: сняли небольшой фильм на старые 16 мм камеры. Он существует до сих пор, правда, без звука, его мы записывали отдельно – читали.

– Читал Андрей Герасимов?

– Его читали разные люди сразу под показ немого фильма. Читал и Андрей, и я, мог и еще кто-то.

– Этот фильм был снят на студенческой киностудии?

– Как таковой киностудии тогда еще не было, она образовалась сама по себе. Мы с Андреем просто занимались любимым делом. Потом наш Московский строительный институт объединили с Общим строительным университетом, где уже была настоящая киностудия. Здесь имелась 35 мм камера – естественно, мы к студии примкнули и сразу же задумались над созданием полноценного художественного фильма. Я написал сценарий, и мы его сняли. Мы тогда много снимали. Например, сняли мультипликацию, как студенты строительного института пришли на передачу «Голубой огонек».

– Этот мультфильм сохранился?

– Да, он у меня есть, я начал его восстанавливать, оцифровал. Но я затрудняюсь размещать его на каких-то площадках, поскольку непонятно, как происходящее объяснить иностранному зрителю. В России всем ясно, что такое «Голубой огонек» и что там происходит. Человеку, с этой передачей незнакомому, это покажется цирком с какими-то чашками…

А изначально он был снят без звука, причем съемки проходили совершенно фантастическим образом. Фильм был сделан целиком группой из двух человек – меня и Андрея Герасимова. Снимали на камеру 16 мм, хотя на тот момент в нашем распоряжении уже была камера на 35 мм. Все потому, что на 35 мм камере нет такого оборудования, чтобы делать покадровую съемку, а на маленьких дешевых 16 мм камерах есть. Ко всему прочему, не было и лаборатории для проявки, пришлось импровизировать. Мы с Андреем нашли огромную кастрюлю и хранили эти катушки с пленкой в ней.

– Это было уже после «Верю весне» или до?

– Думаю, это было после. Если честно, уже не вспомню, как мне удавалось все занятия совмещать, я ведь ушел с последнего курса – перевелся на вечернее. В те времена существовал закон, по которому человек, закончивший «дневной» институт, не мог получать второе высшее. Я же точно знал, что буду учиться и дальше, поэтому решил вот так перестраховаться. Я работал, наша с Андреем деятельность продолжалась. 

Честно говоря, я не могу вспомнить ни одной лекции в строительном институте, наверное, потому что не хотел заниматься строительством. Хотя мой дипломный проект был очень интересным – я спроектировал театр. В 1952 году вышло распоряжение строить панельные дома, и все студенты проектировали здания из сборного железобетона. Но ни одного театра из этого материала не существовало, поэтому диплом мой был уникальным. Думаю, что и после меня этим никто не занимался, потому что делать сборный, железобетонный театр – это, конечно, глупость. 

– Потрясающе, театр в стиле брутализм!

– Самое интересное, что получил-то за диплом я «четверку». Объяснили это тем, что для театра мой проект выглядел слишком невесело, больше подходил для здания института марксизма-ленинизма. Но надо понимать, что никакое здание из сборного железобетона веселым выглядеть не может, я на это повлиять никак не мог.

– В студенческие годы вы учились только по учебнику Льва Кулешова?

– Да, по этому учебнику я учился с самого начала. Эйзенштейн написал несколько томов по теории кино, но многие, кто его изучал, как зачарованные говорят, что чтение их сильно запутало. Вопрос довольно сложный. Сам Эйзенштейн никогда не работал по учебникам, он просто снимал: снял, смонтировал и нашел в своем произведении золотое сечение. Настоящий творец, художник создаст искусство, не опираясь ни на какие правила. В самом конце он может проанализировать свою работу и создать свои законы. Если ты с самого начала будешь искать правила, пытаться им следовать, то вряд ли получится что-то достойное. Конечно, мастерство и техника важны, но не будем забывать, что самые яркие, запоминающиеся работы великих режиссеров были их первыми картинами. Отличный пример – «Гражданин Кейн» Орсона Уэллса.

– Давайте вернемся к «Верю весне». Фактически, это был ваш первый игровой фильм – после документальной картины «Два месяца труда», снятой с Андреем Герасимовым на камеру 35 мм?

– Да, тот документальный фильм и правда был снят на 35 мм, и это должно было повлиять на его судьбу: тогда еще фильмы, снятые на такую пленку, не считались закрепительными – в этом формате снимали очень мало. По современным понятиям, в истории Советского Союза мы с Андреем были первыми, кто начал снимать кино на 35 мм камеру.

– Как вам пришла идея «Верю весне»?

– Ну, кино мне хотелось снимать всегда. Как только у меня появлялась возможность снимать – я писал сценарий и снимал. Единственная идея, которая мне тогда пришла, была связана с невозможностью записывать звук, поэтому у «Верю весне» должен был быть сценарий, где никто не разговаривает.

– На технику создания этого фильма повлияло чтение Кулешова, или вы работали интуитивно?

– Конечно, Кулешов заложил мне знания, но как я уже сказал, в процессе обучения учебники играют очень малую роль. В мое время изучать фильм было трудно: не существовало никаких видео, нельзя было поставить фильм на паузу или пересмотреть только отдельные сцены. Ты должен был дождаться показа фильма в кинотеатре и изучать все и сразу. Сегодня каждый может открыть любую картину у себя на компьютере и пересмотреть бесчестное количество раз. Сейчас учиться кино гораздо легче.

Я помню ситуацию с «Гражданином Кейном». Во ВГИКе историю кино у нас вела Валентина Сергеевна Колодяжная, она была главным специалистом по американскому кино. «Гражданин Кейн» на весь Советский Союз существовал в одной копии, точнее – в копии с копии копии. Из-за наложения пленки некоторые кадры разобрать было невозможно – вот настолько задранная копия. Когда Валентина Сергеевна с нами это обсуждала, то упомянула, что в фильме есть смазанные, неразборчивые места. Тогда я выдвинул следующую идею: положить копию на монтажный стол. Валентину Сергеевну потрясла эта мысль, почему-то ей в голову раньше такое соображение не приходило. Так моим первым, разобранным на монтажном столе фильмом, стал «Гражданин Кейн».

– Напомню, что мы делаем фестиваль, посвященный столетию 16 мм формата съемки: пленка была изобретена в 1923 году компанией Kodak и спровоцировала феномен массового кинолюбительства. Вы из общей массы кинолюбителей сильно выбиваетесь за счет того, что очень быстро стали профессионалом. Каким был ваш кинолюбительский период?

– Кинолюбительское сообщество только зарождалось, мы уже все друг друга знали. Сообщество распространялось не только в Москве, но мы знали всех к нему причастных. Позже, некоторые из нас поступили во ВГИК, некоторые – нет. Мы все равно поддерживали связь друг с другом.

– Что в то время снималось кинолюбителями? Каким был их основной интерес?

– В нашем институте, например, постоянно снималась хроника. Но надо понимать, что это – строительный институт. У нас была только одна камера на 35 мм, все снимали на нее: жизнь института, свою жизнь, в общем, что хотелось, то и снимали.

– В 1958 году на экраны вышла вторая серия «Ивана Грозного». Вы отказались в тот момент в кинотеатре, видели картину?

– Да, конечно, видел. Я бы сказал, что просмотр второй части «Ивана Грозного» – одно из самых важных событий в моей жизни. Я прекрасно помню этот день: картину показывали в кинозале гостиницы «Метрополь». Этот фильм до сих пор остается моим самым любимым – так он меня потряс. К тому же после просмотра со мной произошло довольно-таки мистическое событие: выхожу из кинотеатра и вижу – по улице идет князь с авоськой с овощами, тот самый актер, которого я только что видел в роли князя.

– Из тех, кто влиял на ваше восприятие кино, личность Эйзенштейна можно выделить как самую значительную?

– Наверное, в начале моего пути – да.

– После обучения во ВГИКе игровое кино вы снимали только в Центрнаучфильме, где и работали. Можно снятые там картины скорее отнести к научпопу?

– Да, можно. Но как вы понимаете, нас распределяли на места работы, и нельзя было так просто устроиться в другое место. После ВГИКа нас распределили кого куда. В моих работах того времени была смесь элементов и жанров – режиссуру нам преподавал Кулешов, и в том числе он учил сочетать разные вещи в кино. В картинах, которые я снял в Центрнаучфильме было намеренно много разных элементов, но подобная смесь – самая типичная работа.

– Когда вы работали там, были ли у вас мысли о создании большого игрового фильма? Может быть, вы готовили какой-то сценарий на будущее?

– Сценарий я никакой в тот период не писал, но мыслей у меня, естественно, было очень много. Всегда были идеи, до сих пор часть из них так и осталась нереализованной. Это может прозвучать странно, но я, возможно, мог бы их осуществить сейчас. Кто знает, вероятно, однажды я этим займусь – действие жизни часто развивается очень неожиданно.

– А сейчас у вас есть творческие планы на ближайшее время? Запланированы съемки?

– Конечно, есть несколько. Во-первых, у меня есть большая стопка законченных и незаконченных сценариев: по-моему, штук семь сценариев, самых разных жанров, которые я бы с удовольствием снял. Во-вторых, есть и новые замыслы, например, проект «Жидкое небо 2». Наверное, я недостаточно активно им занимаюсь: когда я не хотел, все меня уговаривали, а сейчас, когда наконец захотел, – уже оказалось поздно.

– А на «Жидкое небо 2» еще можно надеяться, или проект закрыт?

– Не закрыт, есть еще люди, которые этим занимаются. Но, честно говоря, существует ряд причин, по которым я не стал бы снимать картину. Как вы сами видите – со временем все меняется. Например, люди, которых хотелось бы снять, меняются во внешности. Главное – меняется ситуация в мире. Каждый раз, как возникает идея «Жидкого неба 2», параллельно встает вопрос, как в продолжении фильма сохранить атмосферу первой картины и сделать все современно. Несколько раз появлялись инвесторы и продюсеры, горящие желанием делать кино. В первый раз когда мы задумывали съемки, случился экономический кризис, и инвесторы потеряли деньги. Во второй – у меня случился конфликт на почве концовки фильма. Позже я стал заниматься сценариями к другим картинам, «Жидкое небо 2» отложил в долгий ящик.

– Для меня важно было спросить о вашем кинолюбительском пути, быстро перешедшем в профессиональный. На нашем фестивале будет много молодых, начинающих кинолюбителей. Могли бы вы пожелать и посоветовать что-то тем, кто сегодня берется за камеру в совершенно иной, более доступной обстановке?

– Когда ко мне приходили молодые люди с вопросом, идти ли им в американскую киношколу, я всегда отвечал, что прежде всего нужно просто начать делать кино.

Обучение в специальном заведении, конечно, имеет большой плюс благодаря постоянному нахождению в коллективе – обмен мнениями помогает в работе. Но надо помнить, что ни великие писатели, ни великие художники никаких школ не кончали. 

Совершенно не обязательно идти учиться, особенно сегодня, ведь, как вы правильно заметили, создалась уникальная ситуация. При большом желании снять кино можно бесплатно или за очень-очень маленькие деньги – способов это сделать существует много. Конечно, съемочную группу кормить придется, но можно снимать на протяжении нескольких лет и кормить по чуть-чуть. Важно понимать, что главное качество, которым должен обладать хороший режиссер – абсолютная посвященность и готовность в любой момент начать осуществлять свою задумку. А вопрос технических трудностей решается очень просто, так как существует немыслимое количество учебников. В мое время их не было вообще, сегодня же все можно узнать читая.