Дайджест 29.01.

О том, что было на карандаше у самих режиссеров в прошлом году, поинтересовался журнал Filmmaker. Отозвались Бен Риверс, Владлена Санду, Раду Жуде, Настя Коркия, Оливер Лаше (советует Сергея Дворцевого) и многие-многие другие; увы, колоссальный материал гнусно сверстан.

***

Уже в 19-й раз исследовательница кино Кристин Томпсон предлагает изящный способ уйти от подведения итогов года: ее киноведческий маховик времени отматывает 90 лет, и получается топ фильмов 1935-го. А там — «Тони» (Toni, 1934) Жана Ренуара, «Юность Максима» (1934) Козинцева-Трауберга, Оскар Фишингер и Микио Нарусэ. Как говорится, простые были времена; кто знал, что это интербеллум.

***

Новый выпуск ежеквартального Senses of Cinema касается музыки Коэна в фильмах Райнера Вернера Фассбиндера, вопроса футбольных полей и «Сухого листа» (Dry Leaf, 2025) Александра Коберидзе, малых работ Мариано Льинаса (автора 14-часового «Цветка» (La flor, 2018)), добавляет в каталог великих карточку под грифом «Теренс Фишер» (визионер цветной готики, запустивший хоррор-карьеру Кристофера Ли). Однако сердцевина номера — 8-частный опрос критиков, кураторов, киноведов и Бориса Нелепо о лучшем из увиденного за год.

Социолог Даниэль Замора рассуждает об искусстве домашних дел на примере, разумеется, фильма Шанталь Акерман «Жанна Дильман, набережная Коммерции 23, Брюссель 1080» (Jeanne Dielman, 23 quai du Commerce, 1080 Bruxelles, 1975).

«Чистит ли героиня картошку в течение 15 минут или занимается сексом с одним из своих ежедневных клиентов, стиль съемки у Акерман один и тот же. „Здесь нет скандальных“ или вуайеристских образов, настаивала она. Таких, как поцелуй крупным планом или съемка убийства в иной манере, чем остальной фильм. Камеры, установленные на одной высоте в разных местах квартиры (рост Акерман), дают нам точное представление о пространстве, в котором движется Жанна, но кадры нисколько не меняются от того, чем она занята. Другими словами, характер действия не определяет способ съемки. Кадры фронтальны и в основном симметричны, а использование эллипсисов выглядит тщательно продуманным. Вместо того, чтобы использовать их для пропуска того, что может показаться зрителям скучным, Акерман делает вырезки только между сценами. „Я покажу мало действий, — написала она в сценарии, — но я покажу их полностью“. В этом смысле манера Акерман — „без симпатии, без антипатии, без субъективности“. Как отметила Кэтрин Фаулер в своем исследовании фильма, повседневные заботы сняты в уникальном стиле, который, „кажется, игнорирует наше присутствие“.

Более того, такой отказ привлекать внимание аудитории подкрепляется тем, как Акерман изобразила персонаж Жанны. Несмотря на то, что в большинстве сцен Жанна глубоко погружена в свои задачи, игра Дельфин Сейриг глубоко антипсихологична. Пока Жанна занимается чем-то, как говорится в сценарии, „с предельной сосредоточенностью“, ее внутренняя жизнь никак не проявляется. Это эффективно передает идею о том, что постоянная погруженность героини не приглашает зрителей проникнуть в ее душу и не позволяет нам проникнуть в ее субъективность, а вместо этого изолирует нас от любого внутреннего мира. Как отмечает Фаулер, мы видим только „ее внешнюю сторону“, не имея доступа к „тому, что происходит в голове Жанны“, что не позволяет зрителю идентифицировать себя с ее персонажем».

***

Герой реалити-шоу, назойливый статист из фильмов детства, задолго до президентства Дональд Трамп строил и транслировал образ через медиа. Наталья Очеретняя рассуждает о том, как переплетаются/разграничиваются Трамп-персонаж и Трамп-субъект.

«Трамп неоднократно заявлял, что смерть брата от алкоголизма в 42 года стала причиной его полного отказа от алкоголя и сигарет. Однако племянница утверждает, что в день смерти брата Дональд пошел в кино. Во время политической карьеры Д. Т. не проявляет эмпатию даже в моменты национальных трагедий.

***

С 80-х он играл в кино и тв-шоу сам себя, медийность становится главным активом с рейтингами и обложками, а позже и преимуществом на выборах. Решение Трампа войти в политику, идеальную сцену для исключения из правил, было логичным продолжением его стратегии по расширению аудитории и влияния».

***

Если вам трудно перенести эту зиму, подумайте о ядерной. На Screen Slate, не иначе как к 40-летию, вспоминают экранизацию комикса Рэймонда Бриггса, анимационный фильм «Когда дует ветер» (When the Wind Blows, 1986, реж. Джимми Мураками) о степенной паре британцев, живущих на селе в ожидании апокалипсиса.

«Нежная карандашная эстетика Бриггса сочетается с трехмерной моделью коттеджа Блоггсов в фильме. Этот выбор Мураками, хотя и практичный, придает самим обитателям дома почти призрачное качество. Джим одержимо размышляет о подготовке к возможной ядерной войне, читая вслух, да присвистывая, правительственную брошюру, в которой подчеркивается необходимость создания „внутреннего стержня или убежища“ из предметов домашнего обихода. Хильда, напротив, беспокоится только о том, хочет ли он, чтобы его картошка была в пюре или в виде чипсов на ужин. Проходят дни, и они вспоминают о Второй мировой войне и „старине Джо Сталине“, разделяя ностальгическую тоску по, казалось бы, более простым временам, отмеченным солидарностью и явными злодеями, по сравнению с неопределенностью их нынешней реальности. Фильм посвящен исключительно повседневной жизни Блоггсов, оставляя в сознании зрителя зловещую картину судьбы остальной Англии, не говоря уже об остальном мире.

Когда конец настает, взгляд Мураками на взрыв отличается от первоначальной версии Бриггса. В книге взрыв представлен в виде ярко-белого книжного разворота, за которым следует другой, на котором ряды панелей медленно появляются из этого раскаленного пламени. В фильме Мураками соляризованная вспышка в коттедже Блоггсов сменяется сценой, в которой разрушения и запустение, вызванные бомбой, отображаются как в человеческом масштабе, так и в мифическом, абстрактном: облако смерти вздымается под мрачное пыхтение и переливы диссонирующей гитары Роджера Уотерса».

***

Тайлер Коутс рассуждает с виртуальных страниц Filmmaker Magazine о взаимовлиянии «оскаров» и политики.

«В этом году самым очевидно политическим фильмом из претендующих на лучшую картину является сокрушительная „Битва за битвой“ (2025, реж. Пол Томас Андерсон). Было много разговоров о темах комедийного триллера Пола Томаса Андерсона. Всерьез ли он про политику? Или политическая революция — просто фон для развлекательного фильма-погони, в котором основное внимание уделяется личным и межпоколенческим отношениям отца и дочери? (Возможно, оба ответа правильные?) У меня уже был (дружеский) спор об ответственности Андерсона не как режиссера, а как лауреата премии. Мой друг был расстроен тем, что Андерсон не упомянул ни ICE, ни Трампа, словом, ничего, в трех своих речах на „Золотых глобусах“; я утверждал, что „Глобус“ на самом деле не является подходящим местом для политических заявлений, несмотря на то, что его показывали по телевидению (тем вечером ни один из победителей не упоминал ничего, кроме собственных проектов и других людей в зале в отеле „Беверли-Хилтон“). Я также указал на стратегическое использование [Джонатаном] Глейзером своей речи на церемонии вручения премии „Оскар“ (имеются в виду слова режиссера по поводу конфликта в секторе Газа, произнесенные на церемонии в марте 2024 года — примеч. „Пилигрим“); если бы он сказал все это раньше в ходе своей [наградной] кампании, у него, возможно, не было бы шанса выступить с оскаровской трибуны перед аудиторией по всему миру.

Независимо от того, свяжет ли Андерсон в конечном итоге свой фильм с текущими событиями или нет — вероятно, ему предстоит произнести еще много речей до 15 марта, — проголосовавшие, несомненно, увидят, что „Битва“ имеет отношение к нашему текущему моменту. Я предполагаю, что это сыграет на руку фильму. Но может ли наступить эмоциональная усталость, которая заставит избирателей изменить свое мнение? „Хамнет“ Хлои Чжао (2025), получивший приз „Глобус“ за лучшую драматическую картину, не только выдавливает слезы, но и размазывает многих зрителей. Если американцы, охваченные горем, хотят передать эти эмоции с помощью искусства, они могли бы сделать кое-что похуже, чем посмотреть фильм „Хамнет“».

***

Режиссер Пабло Ларраин объявил о запуске нового стриминга «Пижама». На платформе пока что около трех десятков фильмов, включая работы самого чилийца. Авторов заманивают возможностью самостоятельно устанавливать цену на просмотр, прозрачностью статистики, но главное — pijama рассчитана на то кино, что не попало в сети крупных стримингов. Альтернативой Netflix and chill станет pijama-party?

***

В веб-версии «Искусства кино» — интервью с режиссером Ильей Леутиным, автором фильма «Мы жили счастливо» (2023) о бабушке, которая вписывается за внука, упеченного за решетку из-за репоста. Фильм с фестиваля «Новое движение»-2024 так и не вышел в прокат.

«Сергей Кулешов. А почему в фильме ваше поколение представлено только теми, кто „хорошо делает свою работу“? Оно как будто изъято из пространства той России, которая видна вам. Лишено активного залога.

Илья Леутин. Еще оно представлено человеком, который на родительском собрании рассказывает про Mortal Kombat, про детство с компьютерными играми и героиновыми наркоманами, которое вопреки всему сделало нас нормальными людьми. Это в кадре мой друг. Сам я, наверное, завис где-то между подростком-протагонистом и его отцом с родительского собрания. Но это хорошее наблюдение, я должен об этом подумать.

Сергей Кулешов. Зато остальные ярко представлены: ничего не понимающая бабушка, слишком много понимающие подростки. И места для поколения, которое должно быть самым активным, должно разруливать ситуацию, не остается. Словно само отсутствие этого поколения — тоже высказывание.

Илья Леутин. Бабушка — это прошлое, подростки и дети — будущее. Это столкновение мне интересно; наверное, в этом все дело. А мое поколение — это мое настоящее. Оно где-то между: первая свобода, взросление в новой стране, в 90‑х. Про это мне словно бы все известно, а вот о том, катимся ли мы назад в СССР или мчимся вперед, — не очень. Думаю, что пребываем в каком-то квантовом соединении того и другого. Да, наверное, прошлое и будущее мне более интересны, чем настоящее».

***

Для свежего выпуска «Сеанса» Лилия Шитенбург пообщалась с историком-медиевистом Олегом Воскобойниковым о репрезентации Средневековья в кинематографе.

«То есть Средневековье — это кладезь всего самого дурного и всех сегодняшних мрачных предчувствий.

Да. Мы с вами, как знатоки обсуждаем фильм „Трудно быть Богом“, но, кто его досмотрел до конца, тем более на большом экране? Очень маленькая дистрибуция. Посмотрим, что сейчас снимут нового. Вы знаете, что снимают сериал.

Я думаю, что там будет нарядно, это то, что я могу вам гарантировать. Вы говорили о коммерческом средневековом кино. А что у вас как у медиевиста, вызывает, как нынче говорят, кровь из глаз? Что вызывает раздражение? Почему плох Ридли Скотт? Он же такой славный парень, он так любит кровавый бой и рожден для службы царской!

Кстати, в смысле филологической, археологической точности — у него пластиковая бутылка не выпадает посреди кадра. Ридли Скотт снял хорошо и дорого, я думаю, что он слушал своих консультантов. Точно так же, как и Жан-Жак Анно тоже их слушал. Получилось просто несколько лубочно. Но, вероятно, это произошло из желания угодить большому зрителю.

Из Умберто Эко вырезана вся философичная часть — длинное размышление Адсона, стоящего перед тимпаном Страшного суда. Я читал еще это по-итальянски, Бог знает когда, и все это нудно, и я помню, что ты через это продираешься. Для Умберто Эко это важно, а для зрителя это все не интересно».

***

Редакция Cineticle смотрела мультфильмы и подготовила дайджест анимации.

«Синефилы со своими странными играми — современные питеры пэны, только застряли они не в детстве, а в состоянии вечного пубертата. Ничего удивительного, что истории об одном из самых инфантильных персонажей современных манги и аниме, человеке-бензопиле Дэндзи, полны синефильских отсылок — от неизбежной „Техасской резни бензопилой“ и Микки Мауса до фильмов Тарантино. Макима, его начальница, предмет воздыханий и искушённый манипулятор, понимает это и на первое в жизни Дэндзи свидание тащит его на киномарафон. Каждый следующий фильм они смотрят в новом кинотеатре, а после каждого сеанса заходят в кафе для обязательного обсуждения. По итогам марафона, достойным был признан всего один фильм — „Баллада о солдате“ Чухрая, и само собой, к финалу станет ясно, что этот выбор не случаен».

Что слушать и смотреть?

В сети доступна лекция Евгения Майзеля в ЦИКЛе. О чем? Об ускользающей «современности» в соотнесении с кино.

***

Продлена детская программа онлайн-кинотеатра Le Cinéma Club. Мультипликация «Остров Авеля» (Abel’s Island, 1988, реж. Майкл Спорн) — экранизация классической детской книги американского писателя и художника Уильяма Стейга, создателя Шрека. Сильный дождь заносит главного героя-мыша на крохотный островок посреди реки; Пятницей ему служит лягушка-квакушка.

Майкл Спорн, аниматор-самоучка, около 1980 года открыл свой способ существования в индустрии, начав собственными силами производить для только укоренившегося формата VHS адаптации детской литературы; Стейг был его любимым автором.

***
Продолжается замечательный аудиосериал Даулета Жанайдарова о Линче, в свежем выпуске — о знакомстве советского человека с образной системой режиссера.